Раньше, очень-очень раньше, в эпоху моей тотальной голожопой юности, именно  в такое время я забиралась  на подоконник с ногами и долго смотрела в летнюю/осеннюю/весеннюю ночь с четвертого этажа. Видно было мало, зато интересно. Окна выходили на оживленный проспект, по которому всю ночь носились машины, кто-то наверное сильно торопился уехать из моего родного города, а поскольку проспект прямиком выходил на трассу, ведущую в Минск, машины все ехали, въезжали и выезжали, нетерпеливо скрипя шинами и пронзительно визжа тормозами на большом перекрестке, тревожно мигающем желтым светом светофора. ( Read more... )

Есть у меня подруга детства, что само по себе неудивительно, ибо если у человека было детство, то обязательно должен быть и друг/подруга детства. Это сейчас в сознательном возрасте мы выбираем себе друзей, а в детстве были рады любому, кто под руку попадется и дружили самозабвенно и от всей души.

Она пришла в шестой класс и села ко мне за парту. Мы многое прошли вместе и в моей книге мемуаров истории об Инке займут солидное место. Данная же история про малиновое варенье. Всегда, когда я вижу малиновое варенье, я вспоминаю про Инку. И когда я вижу Инку, я сразу же представляю малиновое варенье, хотя Инка у меня еще ассоциируется с деревянными ложками и гороховым супом, военной формой на голое тело, перекисью водорода и пуделем в вязанной беретке. Но об этом когда-нибудь, а сейчас про другое.